Аше Гарридо's Page

В дальнейшем почти после каждой книги его приговаривали к тюремному заключению. вот смотри: здесь темницы, застенки, из пытошной крики, рвется сердце, чахотка, и время - свистящий свинец. вот он говорит, улыбаясь: пришлите мне книги, не важно про что, только чтобы счастливый конец. что же нам? - собирать передачку. страница к странице, до последнего вздоха, любовь, как до первой звезды - ни быстрее пройти невозможно, ни остановиться: слово за слово вьется история без суеты. это было да… Continue

Когда же настала пятьсот шестьдесят девятая ночь, она сказала... "Тысяча и одна ночь" / Я думаю сегодня о Шахерезаде. Не об Орфее-неудачнике, а о той, кому, может быть, единственный раз в истории - удалось. О ней забыли - если вспоминают, то с иронией. А она - вот: она - искусство само. Не повышая голоса, не поднимая глаз, не умолкая ни на минуту, она заговаривает зубы Року. И пока она говорит, пока повествование длится, - Рок заслушался, Рок в бездействии, сроки не настанут, путы не с… Continue

...por puro deleite de escribir El nombre de la rosa, de Umberto Eco / Два читателя - два мира, и даже автор между ними может оказаться третьим лишним, когда сказанное им подхватывается и уносится в закрома, в потаенное или выставленное напоказ - но уже безвозвратно своё. Самое красивое в этой истории то, что каждый из упомянутых двух (они еще не двое, они пока - два по отдельности) услышал свою заветную фразу, почти противоположную той, которую услышал другой; а потом, сойдясь и сдру… Continue